Обращение к президенту РФ В. В. Путину

15 марта 2016 г. в 20:11

Уважаемый Президент Владимир Владимирович!

Прошу обратить внимание на поступки недобросовестных медиков НПЦИК Сверчков переулок д. 5 г. Москва, а также на действия медиков ГКБ №23 им. И.В. Давыдовского (которые могут быть заинтересованы коммерческими работниками морга), вызвавшие смерть моей мамы Самариной Марии Семёновны (ветеран ВОВ, вдова инвалида ВОВ, ветеран труда) и защитить наших беспомощных ветеранов от преступного произвола недобросовестных работников здравоохранения.

24 января 2016 года я госпитализировал мою беспомощную, слепую и глухую маму с предворительным диагнозом "инфаркт миокарда" в НПЦИК Сверчков переулок д. 5, доверив жизнь родной мамы нашей медицине. В этот день медики пытались сделать моей маме шунтирование, нарушив медицинские процедуры, без предворительного обследования, хотя я просил их провести обследование мамы перед шунтированием. Самочувствие мамы резко ухудшилось. 25 января 2016 года мне разрешили ухаживать за мамой только днём. В этот день, я увидел маму в отделении реанимации одурманенной, голодной и ослабевшей. Она попросила у меня горячей воды. В моё отсутствие маму не кормили. Во время моего присутствия я кормил её, менял подгузники, самочувствие мамы улучшалось она активно общалась со мной, спрашивала о домашних делах (восстанавливались речь и слух). При моём отсутствии, регулярно в течении ночи, самочувствие мамы резко ухудшалось. Мне не разрешили ухаживать за мамой ночью и это привело к беде.

29.01.2016 года, навещая маму я увидел, что она лежит без сознания, а аппаратура наблюдения и поддержки выключена и отсоединена, так ночью с 28.01 на 29.01.2016 года дежуривший персонал "успокоил" её. Мне больные рассказали, что моя мама не давала спать, звала меня (хотела пить или справить нужду) и это решило её судьбу. В 15 часов этого дня аппаратуру вновь подключили, но мне не разрешили этой ночью ухаживать за мамой. 30.01.2016 года мама стала оживать, когда я напоил её водой, которую не давали ей более суток (во рту у неё всё пересохло). Начали восстанавливаться чувствительность и подвижность частей тела. Она реагировала на прикосновения, иногда зевала и почёсывала голову, показывала мне, что её беспокоит и я поменял подгузник и протёр водой лицо и ноги. В обед я попросил покормить маму через зонд. В 14 часов подошла дежурная врач и сказала, что если моя мама не ест, то она вызовет невролога для осмотра и кормить мою маму через зонд не стали. На самом деле врач, чтобы избавиться от хлопотного пациента, вызвала бригаду скорой помощи без аппаратуры реанимации и отправила мою маму в другую больницу №23, где её оформляли в приёмной 15 минут и через 30 минут после оформления, не получив медицинскую помощь, моя мама умерла от ишемического инфаркта головного мозга, сделанного в НПЦИК ночью с 28 на 29 января 2016 года. Мне сказал реаниматор больницы №23, которую советую избегать, что если бы мою маму не перевозили она бы не умерла. Сейчас я жалею, что доверил жизнь родной мамы нашей медицине, которая убивает стариков. У меня была возможность оставить маму дома. Мама была против своей госпитализации. Я знал, что наша медицина уничтожает беспомощных стариков, но наивно надеялся поправить здоровье маме в НПЦИК, готов был заплатить и нет мне прощения за мою глупость, которая помогла медикам убить маму.

Я буду жалеть об этом до конца своей жизни.

Кому-то помеха, обуза они:
те, кто построил промышленность,
те, кто в ужасные годы войны
стране отстоял независимость.
Они, как использованная руда,
лишились всего безусловно.
За что же, присвоив плоды их труда,
власти действуют подло?
Эх, люди! К чему безразличия яд
вы в душах своих несёте.
Ну что ж, ветеранов сегодня съедят,
а завтра и вас проглотят.

В январский вечер навсегда
ко мне нагрянула беда.
На кладбище у гроба мамы
по-детски плакал я навзрыд.
И эти слёзы моей раны
больнее детских слёз обид.
Теперь о праздниках нет речи,
которым радовалась ты —
Погасли праздничные свечи,
поникли в трауре цветы.
Убили медики тебя.
Осиротела жизнь моя.
На холмик около берёзы
я приношу венки и слёзы.

Владимир Владимирович! Такая медицина мне не нужна.