Сообщение о преступлении

12 мая 2016 г. в 15:16
Уважаемый Президент Владимир Владимирович Путин!
Вы являетесь законным представителем и гарантом прав каждого гражданина РФ. Прошу Вас привлечь прокуратуру и следственный комитет к проверке моих обращений к Вам по поводу действий медиков города Москвы НПЦИК Сверчков переулок дом №5 и ГКБ №23 им. И.В. Давыдовского (среди которых могут быть заинтересованные в поставке покойников похоронному бизнесу и раздражительные лентяи) по обстоятельствам смерти моей мамы Самариной Марии Семёновны (ветеран ВОВ, вдова инвалида ВОВ, ветеран труда), которая поступила в НПЦИК с инфарктом миокарда, а умерла в ГКБ №23 им. И.В. Давыдовского от ишемического инфаркта головного мозга, причинённого медиками НПЦИК.

24 января 2016 года моя мама была госпитализирована против своей воли в НПЦИК с диагнозом «инфаркт миокарда». Я наивно надеялся в стационарных условиях провести маме обследование, сделать вставные зубы, восстановить зрение и слух, либо оформить инвалидность.
24 января 2016 года медики попытались, без предварительного обследования, сделать моей маме шунтирование, хотя я просил, чтобы сначала было проведено обследование. В этот день мне не разрешили навестить маму, состояние здоровья её ухудшилось. Маму весь день не кормили. Медики назвали мою глухую и слепую маму дурой, которая не понимала ничего, потому что она не видела и не слышала их.
25 января 2016 года медики разрешили мне навещать маму только днём. В этот день я увидел маму с большими синяками, ослабленную, одурманенную и голодную. Она попросила у меня горячей воды. Я дал ей в руки чашку с водой, но руки её дрожали и она облилась — она не была такой до госпитализации. Когда меня не было маме не давали еду. Во время моего присутствия я ухаживал за мамой и кормил её. Здоровье мамы улучшалось: восстанавливались речь и слух, она активно общалась со мной — интересовалась внуками. За время моего отсутствия, по неизвестным мне причинам, здоровье мамы резко ухудшалось. Медики не разрешили мне присутствовать возле мамы ночью, и это привело к беде.
29 января 2016 года, я увидел, что моя мама лежит без сознания, аппаратура наблюдения и поддержки выключена и отсоединена — так ночью с 28.01 на 29.01.2016 года, причинив сознательно тяжкий вред здоровью беспомощной маме седативными средствами токсического действия и отключением от неё аппаратуры наблюдения и поддержки, дежуривший персонал успокоил мою маму. Больные рассказали мне, что моя мама звала меня (хотела пить или справить нужду), мешала спать и это решило её судьбу. В 15 часов этого дня аппаратуру реанимации вновь подключили, но не разрешили этой ночью ухаживать за мамой.
30 января 2016 года мама стала оживать, когда я напоил её водой, которую не давали ей во время моего отсутствия (во рту у мамы всё пересохло). Она стала реагировать на прикосновения, иногда зевала и почёсывала голову. Мама показала мне, что её беспокоит. Я поменял подгузник, протёр водой лицо и ноги. В обед я попросил покормить маму через зонд. В 14 часов подошла дежурная врач и сказала, что если моя мама не может есть с ложки, то она вызовет невролога для осмотра и кормить мою маму через зонд не стали. На самом деле врач, чтобы избавиться от хлопотного пациента, вызвала бригаду скорой помощи без аппаратуры реанимации и отправила мою маму в другую больницу №23, где маму оформляли в приёмной 15 минут, а я бегал за документами от приёмной к регистратуре и обратно. От меня требовали полис мамы, которого при мне не было (я не предполагал, просьба покормить маму приведёт к такому результату). Через 30 минут после оформления (в это время я вёз полис мамы в больницу), не получив медицинскую помощь в этой больнице, моя мама умерла. Такие действия вызывают подозрение на заинтересованность медиков похоронным бизнесом. Реаниматор больницы №23 (в которую советую не попадать) сказал мне, что если бы мою маму не перевозили она бы не умерла.

Заместитель руководителя Департамента здравоохранения г. Москвы А. В. Страшинин и заместитель начальника управления "РОСЗДРАВНАДЗОР" А. С. Карпов, не желая выполнять свои обязанности и пункт 4.10 статьи 13 Федерального закона Российской Федерации от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ " Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", отказали мне, сыну и наследнику покойной М. С. Самариной, в праве иметь информацию о результатах проведённых мероприятий внутреннего контроля качества и безопасности медицинской деятельности по вопросу оказания медицинской помощи моей маме М. С. Самариной и знакомстве с медицинской документацией, попустительствуя медикам, причинившим смерть моей маме, сославшись на врачебную тайну, п.4 ст.22 Федерального закона Российской Федерации от 21 ноября 2011 г. №323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" и отсутствие полномочий. Директор НПЦИК Д. Г. Иоселиани, игнорируя документы подверждающие моё родство с покойной Самариной Марией Семёновной, письменно отказался предоставить мне копию медицинской карты покойной Самарины Марии Семёновны, требуя от меня нотариальную доверенность от покойной с указанием права на получение сведений составляющих врачебную тайну, чтобы ограничить мои возможности по выявлению виновных в смерти моей мамы.

В соответствии со статьей 150 Гражданского кодекса Российской Федерации правом читать историю болезни умершего обладают его ближайшие родственники: родители, жена и дети — наследники прав пациента.

Руководство НПЦИК, ссылаясь на медицинскую тайну, не выдаёт мне копию медицинской карты моей мамы. В копии медицинской карты ГКБ № 23 время поступления моей мамы в больницу везде разное, а ссылка на мои слова в анамнезе — ложь. Моя мама последние 25 лет не пользовалась медицинскими услугами. Мне не понятно из каких источников медики определили многолетнюю гипертоническую болезнь с указанными показателями и что в октябре 2015 года моя мама перенесла ОНМК и даже в 1946 году получила травму правого тазобедренного сустава при падении с высоты. В анамнезе не указана причина дезориентации и отсутствия продуктивного контакта у моей мамы — глухота и слепота (катаракта), о которых я предупредил медиков, но они это не учитывали. Этот анамнез не содержит предоставленные мною сведения и является ложным.

Первый заместитель начальника управления «ЗАМЕСТИТЕЛЯ МЭРА МОСКВЫ В ПРАВИТЕЛЬСТВЕ МОСКВЫ ПО ВОПРОСАМ СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ» С. В. Мартынова считает, что в действиях медиков по оказанию медицинской помощи моей маме нет нарушений.

Мне такая медицина не нужна

Сейчас я жалею, что доверил жизнь родной мамы нашей медицине. Я мог оставит маму дома. Мама не хотела умереть и была против своей госпитализации. И нет мне прощения за мою глупость (попытка сделать медицинское обследование маме в стационаре), которая помогла медикам убить маму.

Я буду жалеть об этом всю свою жизнь